11.10.2017

Четвертый контроль. Первая глава новой книги

1. Отсутствие

Я проснулся и уставился в потолок. Перед глазами словно назойливая мошкара мелькали видения из недавнего сна - лица незнакомцев, их тихий шепот и мой, разгоряченный желанием, крик. Желанием узнать ответ. Незавершенность и чувство тяжелой потери проникло в реальный мир. Я привстал и протер лицо, огляделся вокруг. Внезапный шум - с гулом пролетел самолет - окончательно вырвал меня из ночных миражей. Шелест листвы за окном проявил ветер. Он словно неистово сопротивлялся деревьям и кустам, срывая с них последние пожелтевшие листочки. К самому окну лениво прислонился мой рабочий стол. Бледные лучи света нехотя озаряли его лакированную поверхность и кучу потертых книг на нем. С твердым и мягким переплетом; разных, по большей части еще незнакомых мне авторов. Работы по: когнитивной и общей психологии, гештальт-терапии, теоретической физике, физиологии и нейрофизиологии были раскрыты и валялись, заслоняя друг друга. У учебника высшей математики был оборван край обложки - а его нужно будет сдавать в библиотеку. Рядом лежала пара фантастических книг. Их я даже не открывал.

Небрежно откинув одеяло, я свесил ноги с кровати. Тянущая боль в растянутых мышцах - танцы вчера были напряженные - напомнила о себе. Я принялся вставать, когда один из якорей сработал. Любой подъем или опускание тела я использовал, чтобы вернуть осознание - вспомнить о себе, обратить внимание на то, где нахожусь и что в данный момент делаю. Осознание - интересный вопрос. Жить, как я выяснил в результате некоторых необычных событий последних лет, можно двумя, весьма разными способами. Первый - как все. На автопилоте, подчиняясь переменчивой личности, ее желаниям и страхам. Пропуская мимо большую часть впечатлений. Годы летят - говорят люди живущие так. Иногда они скучают, иногда убивают время. В их памяти мало что остается. Лишь самые яркие, сильные переживания. Они не помнят, что ели вчера, с кем и о чем разговаривали. Бывает и помнят, конечно, но только примерные детали. Сухие факты. Полдюжины куцых мысленных фраз о целом дне или даже неделе. Зачастую они не знают, зачем совершают те или иные поступки и редко ставят какие-либо цели. Их жизнь обычна и как правило предсказуема. Они стремятся к наибольшей стабильности, не ведая, что она в принципе недостижима.

Второй способ - проснуться. Сейчас это удается немногим. Есть книги, которые с древних временем говорят об этом. Есть учителя, которые читали эти книги. Они сперва очнулись, но по инерции старой жизни вновь погрузились если не в сон, то в приятную дремоту. На самом деле проснуться не так уж и сложно. Сложно - снова не заснуть. Осознание. Те кто знает, что это такое - заблуждаются и продолжают спать. Те же, кто постоянно, изо всех сил взращивают его - приближаются к пониманию. Приближаются, но никогда не заканчивают свой путь. Если остановился, достиг - значит снова уснул. Мы живем в мире спящих. В нем у каждого свой любимый, повторяющийся сон. Сон о работе, карьере или семье, о самосовершенствовании или пробуждении.

                                                                   ***

Охватив все тело вниманием, я медленно зашагал на кухню. Намеренно фиксировал возникающие напряжения мышц, движения рук и ног. Я чувствовал как сходится фокус моего сознания, как предметы обретают четкие контуры, а цвета становятся насыщенней и ярче. Выпив стакан воды я вернулся к себе в комнату. Солнце вышло из под гнета бурых туч и вся квартира преобразилась. Присев на ковер, я успокоил мысли и установил взгляд неподвижно чуть выше уровня воображаемого горизонта. Прямо передо мной была деревянная перегородка стола, но я смотрел сквозь нее, достигая расслабленной расфокусировки зрения.

Еще вчера я решил выполнить одну особую медитацию - из тех, которые не раскрывают первому встречному, чтобы он в случае некоторых несовпадений со своей ведущей личностью не «сошел с ума». Начал я по традиции, приняв наиболее устойчивую позу и создав в себе намерение: «сидеть неподвижно как гора». Когда тело стало жестким будто мраморная статуя, я принялся жонглировать своим вниманием, не давая сформироваться не единой мысли. Во мне, сменяя друг друга, начали возникать следующие состояния: сперва тело абсолютно перестало восприниматься; все мое самоощущение сконцентрировалось в размытом неопределенном объеме где-то рядом; затем потерялось и это ощущение; «я», которое до того чувствовалось явно и четко, будто исчезло, прихватив с собой и память. Переживание, которое сейчас заполнило все сознание можно описать как вечно-текущее «незнание». Забылось все - кто я такой и где нахожусь. Также испарилось понимание, что сейчас я делаю некую медитацию. Осталось лишь то, что видимо и требовалось, исходя из названия практики — «пульсирующая пустота». Через какое-то неопределенное количество времени, пережив весь этот калейдоскоп измененных состояний, я, кажется, на мгновение выключился — потерял всякое сознание, словно провалился в глубокий сон.

Очнувшись и встряхнув от неожиданности головой, я растер ладонями лицо, а затем медленно встал и притянутый солнечными лучами из сияющего окна, подошел к письменному столу. Окинув взглядом задний двор, блеклый от слепящего света, я ощутил какую-то непреодолимую тягу. Будто нечто позади меня настойчиво требовало внимания. Обернувшись, я с величайшим удивлением увидел самого себя, сидящего посреди комнаты со скрещенными ногами. На «моем-его» лице, которое я рассматривал с некоторой настороженностью, играла блаженная полуулыбка. Когда впервые случается подобное, наверное, каждый испытывает противоречивые, смешанные чувства: шок и радость, внутренний трепет от встречи с чудом и непрерывную тревогу, которая в подобных ситуациях редко проходит. Долго эта «раздвоенность» не продлилась и вскоре, открыв глаза, я очутился там, где мне и стоило находиться — на ковре в своей комнате. Дома помимо меня никого не было. Возникла плотная, звенящая тишина и поселилась в самом центре моей растерянной головы. После этого, так называемого «выхода из тела», я видел все иначе. Мир предстал передо мной во всем своем великолепии - невероятно яркий, ошеломляющий. Настоящий шедевр руки мастера - чего стоил один контраст света и тени обострившийся во сто крат. Звуки приобрели некую весомость, отчетливость, а ощущения от соприкосновения с предметами заиграли деталями и чувственными оттенками. Наверное, легко понять, почему я одержимо захотел повторить этот опыт.

Нечто похожее происходило со мной и ранее, во время определенных практик, выполняемых со Стариком - моим проводником к осознанию. Он предупреждал о таких, особых эффектах данной практики, но тем не менее все произошедшее оказалось для меня, мягко говоря, неожиданным.

Проходив весь этот день в радостно-возбужденном состоянии, я ближе к одиннадцати быстро уснул, а на следующее утро сразу направился к Старику. Он был учителем тай-цзи, «лекарем» - и на этом зарабатывал большие деньги - и еще бог знает кем. Я никогда не слышал, чтобы кто-то называл его по-другому, даже собственная дочь. Его настоящий возраст я тоже не знал, выглядел он лет на сорок-пятьдесят. Как я однажды выяснил  — он был уроженцем Казахстана, а при беглом взгляде смахивал на хитрого торгаша на китайском рынке. Те же азиатские смеющиеся глаза, легкий акцент. Казалось, он постоянно с тобой играет, водит за нос и что-то скрывает. В последнее время он одевался в черный спортивный костюм, без всяких рисунков или цветных полосок. Волосы тронутые сединой постриг коротко - классическая канадка. Вел он себя по-разному: иногда говорил тихо, интеллигентно; а бывало матерился и кричал, изображая гнев.

Когда я прибыл на место, - где в старом трехэтажном здании располагался спортивный зал и кабинет Старика - меня встретили закрытые двери и тишина. Видимо ни учеников, ни его помощников не было. Я бы удивился такому стечению обстоятельств, если бы не сталкивался с его внезапными исчезновениями гораздо чаще, чем мне бы того хотелось. Я укутался в воротник своей куртки - ветер будто взбесился и холодил лицо внезапными порывами - и поехал на автобусе домой.

За весь следующий месяц я с ним так и не встретился. Тем временем во мне (после той странной медитации) начало формироваться нечто новое. Я стал видеть людей по-другому. Интуитивно (не при помощи обычного восприятия) я ощущал, будто в них что-то «отсутствует». Или можно сказать: они сами «отсутствуют» в процессе своего привычного, дневного «бодрствования». Вскоре это ощущение сопровождало меня повсюду.

Стоит пояснить, что еще в детстве от соприкосновения с разными необъяснимыми, а порой опасными ситуациями, во мне возникло «нечто». Когда я, например, шел в школу, то непроизвольно — без каких-либо усилий или цели - фиксировал, что сейчас я именно «иду». Когда стоял на остановке, я опять же отчетливо чувствовал самого себя стоящим на этой остановке. Это состояние, которое я впредь буду именовать «присутствием», проявлялось то сильнее, то слабее, а периодически могло и вовсе исчезнуть - тогда я смутно ощущал, что во мне чего-то недостает. Это так называемое «присутствие» было со мной как некий фон, как особенная, эмоционально ощущаемая атмосфера текущего дня. Посредством этой атмосферы я частенько обращал внимание и на самого себя, на чувство своего существования. Правда, когда происходило что-то из ряда вон выходящее, да и во многих других ситуациях, присутствие исчезало. Во время страха или злости, когда я не высыпался или сильно уставал, когда переедал или занимался чем-то особо интересным — я слишком погружался в происходящее и упускал общую картину и самого себя в ней. Честно говоря, в те годы я не придавал особого значения этому своему «присутствию» — возможно, поэтому оно и было столь непостоянным. Я считал это состояние чем-то обычным. Думал, что все живут так. До поры до времени я не стремился «присутствовать» всегда, пока не произошел примечательный случай с разборками в столь неподходящем для этого месте — на территории неработающего детского сада. Тогда я, видимо из-за сильнейшего всплеска адреналина, испытал на себе ранее неведомое усиление восприятия, которое сопровождалось глубокой уверенностью, спокойствием и радостью. Желая повторить это, во многих смыслах поразительное переживание, я и наткнулся - после достаточно длительных поисков - на своего будущего учителя - Старика.

Сейчас во мне, как я начал было рассказывать, произошло некоторое «прозрение», натолкнувшее на мысль, что другие-то вовсе не присутствуют, а попросту проживают свою жизнь вечно погруженными во что-то. Конечно, об этом мне не раз говорил Старик с неизменной улыбкой на лице. Но теперь я понимал это не только умом, а буквально физически воспринимал сей факт со всей присущей ему серьезностью. Можно подумать - какое мне дело, до того, кто и как живет? И верно, с одной стороны меня абсолютно это не волновало. Но постоянное «отсутствие» окружающих начало, что называется, «резать глаза».

Весь этот месяц я медитировал утром и вечером, используя упомянутую ранее технику «пульсирующей пустоты», желая вновь пережить выход из тела. Но повторить этот удивительный опыт мне так и не удалось. Два-три раза в неделю я наведывался к кабинету учителя, осматривал этаж — на котором он находился — и ни с чем возвращался домой. Ожидание встречи с учителем создавало во мне гнетущее желание, которое, сколько бы я за ним не наблюдал, не уходило.

Жизнь шла своим чередом, я заканчивал институт и ходил на преддипломную практику - свободного времени стало в разы больше. По вечерам я читал разные книги, тренировался и ложился спать. Где-то спустя месяц после той необычной медитации в один, ничем не примечательный день в коридоре — где стоял новенький кнопочный телефон - раздался звонок. Без особого энтузиазма я поднял трубку и услышал:

- Если есть желание учиться, приходи сегодня. После шести.

Слова затихли и на фоне шума и резких щелчков неприятно зазвенели короткие гудки. Старик — я легко узнал его по хитрому с небольшим акцентом голосу - не собирался ждать моего ответа и быстро повесил трубку.

Евгений Трубицин
Четвертый контроль. 3-я книга из серии "Обучение тишиной".


смотреть все статьи


Поблагодарить автора
11.10.2017



Осознание - интересный вопрос. Жить, как я выяснил в результате некоторых необычных событий последних лет, можно двумя, весьма разными способами. Первый - как все. На автопилоте, подчиняясь переменчивой личности, ее желаниям и страхам. Пропуская мимо большую часть впечатлений. Годы летят - говорят люди живущие так. Иногда они скучают, иногда убивают время. В их памяти мало что остается. Лишь самые яркие, сильные переживания. Они не помнят, что ели вчера, с кем и о чем разговаривали. Бывает и помнят, конечно, но только примерные детали. Сухие факты. Полдюжины куцых мысленных фраз о целом дне или даже неделе. Зачастую они не знают, зачем совершают те или иные поступки и редко ставят какие-либо цели. Их жизнь обычна и как правило предсказуема. Они стремятся к наибольшей стабильности, не ведая, что она в принципе недостижима. 

25.09.2017



Наверное, еще можно выудить из памяти те прекрасные моменты из далекого детства, когда в обычный, непримечательный день вы погружались в его особую атмосферу, ощущали в нем нечто неуловимое, свое. Но годам к тридцати, бывает, чувства притупляются, жизнь предстает чередой однообразных переживаний. Удовольствия и развлечения уже не переливаются мириадами оттенков из детства, не дарят так просто свой волшебный аромат, напротив — ощущения поблекли, все стало каким-то одинаковым и вам постоянно хочется чего-то нового, но вы не знаете чего.

25.09.2017



Книга Е. Трубицина «Дневник черного монаха» — это книга о человеке, который изнемогая от серости и никчемности своей жизни, случайно находит черную тетрадь. В ней он обнаруживает записи двух видов, которые значительно отличаются и по стилю, и по содержанию. Одни из них — какие-то зарисовки из жизни неизвестного автора, рассказывающие о его знакомстве с неким таинственным мастером медитации. Другие — Знаки — древние тексты, адаптированные для современного читателя с описанием психологических практик и нового образа мышления.